Бродский

​​Ты стоишь в стакане передо мной, водичка,и глядишь на меня сбежавшими из-под кранаглазами, в которых, блестя, двоитсяпрозрачная тебе под стать охрана.Ты знаешь, что я — твое будущее: воронка,одушевленный стояк и сопряжен с потерейперспективы; что впереди — волокна,сумрак внутренностей, не говоря —...

В брюхе Дугласа ночью скитался меж тучи на звезды глядел,и в кармане моем заблудившийся ключвсе звенел не у дел,и по сетке скакал надо мной виноград,акробат от тоски;был далек от меня мой родной Ленинград,и все ближе — пески.Что на свете — верней, на огромной вельми,на одной из шести —что мне делать...

​​​​Уезжай, уезжай, уезжай,так немного себе остается,в теплой чашке смертей помешайэту горечь и голод, и солнце.Что с ней станет, с любовью к тебе,ничего, все дольешь, не устанешь,ничего не оставишь судьбе,слишком хочется пить в Казахстане.Так далеко, как хватит умане понять, так хотя бы запомнить,у...

Звенит вино тоски и нелюбви,и неким людям счастья не дано,счастливое рассветное вино,давно кружить в их душах перестав,мгновенно высыхает на устах. И снова — погруженье в полумрак,и дверь любви затворами гремит,и в горле горечь тягостно шумит.Так пей вино тоски и нелюбви.1961И. Б.

​​Вполголоса — конечно, не во весь —прощаюсь навсегда с твоим порогом.Не шелохнется град, не встрепенется весьот голоса приглушенного.С Богом!По лестнице, на улицу, во тьму…Перед тобой — окраины в дыму,простор болот, вечерняя прохлада.Я не преграда взору твоему,словам твоим печальным — не преграда.И...

​​Чердачное окно отворено.Я выглянул в чердачное окно.Мне подоконник врезался в живот.Под облаками кувыркался голубь.Над облаками синий небосводне потолок напоминал, а прорубь.Светило солнце. Пахло резедой.Наш флюгер верещал, как козодой.Дом тень свою отбрасывал. Заборне тень свою отбрасывал, а зебр...

​​Я выпил газированной водыпод башней Белорусского вокзалаи оглянулся, думая, кудыотсюда бросить кости. Вылезалаиз-за домов набрякшая листва.Из метрополитеновского горласквозь турникеты масса естества,как чёрный фарш из мясорубки, пёрла.Чугунного Максимыча спинамаячила, жужжало мото-вело,неслись так...

​​Я не философ. Нет, я не солгу. Я старый человек, а не философ,хотя я отмахнуться не могу от некоторых бешеных вопросов. Я грустный человек, и я шучу по-своему, отчасти уподобясь замку. А уподобиться ключу не позволяет лысина и совесть. Пусть те правдоискатели, что тут не в силах удержаться от зево...

​​Однажды во дворе на Моховойстоял я, сжав растерзанный букетик,сужались этажи над головой,и дом, как увеличенный штакетник,меня брал в окруженье (заодно —фортификаций требующий ящики столик свежевыкрашенный, нотоскующий по грохоту костяшек).Был август, месяц ласточек и крыш,вселяющий виденья в кори...

​​​Сумев отгородиться от людей,я от себя хочу отгородиться.Не изгородь из тёсаных жердей,а зеркало тут больше пригодится.Я созерцаю хмурые черты,щетину, бугорки на подбородке...Трельяж для разводящейся четы,пожалуй, лучший вид перегородки.В него влезают сумерки в окне,край пахоты с огромными скворца...

Смерть — не скелет кошмарныйс длинной косой в росе.Смерть — это тот кустарник,в котором стоим мы все.Это не плач похоронный,а также не черный бант.Смерть — это крик вороний,черный — на красный банк.Смерть — это все машины,это тюрьма и сад.Смерть — это все мужчины,галстуки их висят.Смерть — это стекл...

Но чу! Ты слышишь — там, в холодной тьме,там кто-то плачет, кто-то шепчет в страхе.Там кто-то предоставлен всей зиме.И плачет он. Там кто-то есть во мраке.Так тонок голос. Тонок, впрямь игла.А нити нет... И он так одинокоплывет в снегу. Повсюду холод, мгла...Сшивая ночь с рассветом... Так высоко!Кто...